Медики бьют тревогу: по неофициальной статистике количество наркоманов в Беларуси давно перевалило за 100 тысяч. В основном, это молодежь 15-25 лет, причем школьники составляют 11 процентов.
Почему же тогда на учете у подростковых наркологов наркоманов, в отличие от алкоголиков и токсикоманов, состоят единицы? Стаж – вот с чем приходят молодые наркоманы уже во взрослый диспансер. Страх – вот что владеет душами родителей несовершеннолетних наркоманов: страх огласки и клейма позора. Вот история одной семьи, живущей с вами по соседству, возможно, в квартире напротив. Это может произойти и с вашим ребенком.
Юля и мама …
Юля в 14 лет уже “светилась” в инспекции с “бродяжничеством”, год нюхала клей. Дальше пошли наркотики. Начала с марихуаны, а закончила — “семечками” (зернышками опийного мака) внутривенно, в промежутке пройдя “университеты” героина и метадона. Ее направили в Республиканскую клиническую психиатрическую больницу в Новинках, где открыто целое отделение для наркоманов, и для подростков лечение бесплатно. Юля не удержалась — вместо 21 положенного дня пролежала 6. Выписалась и вечером того же дня укололась. Почему выпустили, не долечили? Дело в том, что по закону психиатрии принудительное лечение возможно до 14 лет 11 месяцев и 28 дней. Как только пациенту — 15 лет, он решает сам, лечиться ему или не лечиться. Спустя какое-то время, Юля снова пришла к наркологу: “Я хочу лечиться, но меня …мама не пускает”. Дело в том, что мама Юли ни в какую не соглашалась на уговоры врача ставить дочь на учет: “Выгонят из колледжа”. Когда с Юлей в очередной раз пришла бабушка, врач попыталась втолковать хотя бы ей: “Не положите внучку в диспансер, вы ее потеряете”. Бабушку уговорила. Но не маму. В тот же вечер Юля явилась к наркологу за рецептом лекарства — одна и “на кумарах”, то есть под кайфом, уже уколовшись… Рецепт врач дает, но в присутствии родителей, ведь если не контролировать прием таблеток для наркоманов — они употребляют его в других целях. Она стала появляться у нарколога и в компании старших товарищей мужского пола 24-30 лет, тоже “на кумарах”. Она уже дважды пережила клиническую смерть от передозировки. Везло — спасали “торчки”, с которыми она кололась. Ее мама призадумалась после того, как не обнаружила в кошельке 100 тысяч — дочке понадобилась очередная доза. Сейчас Юля проходит курс лечения.
Все-таки, мама согласилась. Остается пожелать, что девчонка сумеет продержаться молодцом, а после выписки найти себя в жизни и жить долго… “Я тебе не верю, телефон доверия…” Родители боятся ставить своих детей-подростков на учет к наркологу, замалчивая проблему – “главное, доучиться в школе, техникуме, училище, вузе. А еще, не дай Бог, узнают знакомые, коллеги, соседи…”. Потом они отказываются верить, что их сын превратился в законченного наркомана. В ту же телефонную службу доверия для детей, подростков и их родителей звонки от ребят, имеющих проблемы с наркотиками, составляют всего …1 процент от всех обращений. И снова – страх. Страх быть узнанными. В начале года министр МВД Владимир Наумов публично заявил, что за последние пять лет подростковая наркомания увеличилась в 2,3 раза. Откуда же взялась эта страшная цифра, если по данным Управления по предотвращению незаконного оборота наркотиков и преступлений в сфере нравов ГУВД Мингорисполкома, сегодня на наркологическом учете несовершеннолетних “кайфоловов” стоит меньше, чем в прошлые годы? И такая же ситуация не только в столице, но и по стране в целом. Оказывается, мы знаем цифру, но не знаем их в лицо. Как и их родителей. — Среди моих знакомых нет ни одного, у кого был бы сын-наркоман подросткового возраста, – удивилась моему вопросу о родителях подростков-наркоманов председатель республиканского общественного объединения “Матери против наркотиков” Елена Писаренко. Хотя сегодня эта организация насчитывает более 250 членов… — С подростками, кроме нас, просто никто не хочет связываться, — считает заведующая подростковым отделением при Минском городском клиническом наркодиспансере Людмила Шпаковская. Но лечь в известную среди минчан “психушку” захочет не каждый. “Героиновый мальчик” Есть ли альтернатива лечению в наркодиспансере, и чтоб “без огласки”? Звоню в круглосуточную службу помощи нарко – и алкоголезависимым, что располагается в столичном медцентре “Парацельс”: — Окажете помощь подростку? 14 лет, героин. — Нет. Заключаем контракты только с совершеннолетними. В медцентре “Феникс”, где по неофициальным источникам, года 3 назад лечились от метадоновой зависимости дети высокопоставленных чиновников и известных людей, приятный голос на другом конце провода приветливо поинтересовался видом наркотика, “который употребляет ваш мальчик”, а уж потом – его возрастом. После дорогостоящего “героина” выяснилось, что “договориться вроде как можно”, оставив номер телефона для менеджера центра. О расценках – “в личном разговоре”. То есть, теоретически туда подростка взять могут. Были бы деньги. Частная клиника и конфиденциальность обойдутся вам в несколько тысяч долларов. Помимо упомянутых “Парацельса” и “Феникса” реабилитацией наркоманов в Беларуси также занимаются медцентры “Неовитана”, “Жизнь”, “Стэй”, “Донская-Старцева”, доктор Молчанов (Минск), “Дом надежды” (Светлогорск), “Центр исцеления” (п. Островчицы, Светлогорский р-н), “Возвращение” (Барановичи). Стоит ли им доверять — решать вам. Звоню в “Сообщество анонимных наркоманов”. Простуженный женский голос сообщает мне адрес и время ближайшего собрания. Сама она уже 6 лет как не принимает наркотики. Встречи анонимных наркоманов проводятся 4 раза в неделю, по 2 часа. Группы самопомощи занимаются по программе духовного роста “12 шагов” (кстати, распространенной в клиниках Питера и Москвы). Туда ходят и несколько подростков. Занятия абсолютно бесплатные. Проводятся без присутствия родителей, поэтому, если вы решите привести туда сына, придется подождать его за дверью пару часиков. Контактный телефон: (029) 274 22 74. Вы должны знать, что в каждом районе столицы от наркодиспансера работает подростковый врач нарколог. Всего в Минске их 9. Они ведут прием по личным вопросам. У каждого под наблюдением находятся от 500 до 700 подростков с разными зависимостями – в основном, алкогольной. Токсикоманов – мало, наркоманов – единицы. Большинство наблюдается с 12 лет. На Маяковского, 162, куда я приехала, работает дневной стационар для подростков, рассчитан на 25 коек. Ребята ходят в школу, а сюда (до или после уроков) на лечение – это лекарства, физиотерапия, работа с психологом. В отделении три группы: группа контроля (если подросток попал 1-2 раза), группа профучета (злоупотребляет, но еще нет диагноза) и – диспансер (уже с диагнозом зависимости). Главное, по убеждению Людмилы Шпаковской, это работа со всей (!) семьей ребенка, кто бы он ни был — алкоголик или наркоман. Приходите, здесь вас научат, как попытаться вытащить его из пропасти и в своей любви к нему не похоронить себя. Не бойтесь молвы. Бойтесь потерять ребенка.
Как и где проверить сына? Если вы заметили беспричинную смену настроения (от безудержного веселья до глубокой тоски), пепельный оттенок кожи, изменение аппетита (прожорливость или полное его отсутствие), расширенные или суженные зрачки у своего ребенка – заставьте его сдать анализ мочи. И отвезите (это относится к минчанам) на улицу Передовая, 11, в кабинет наркологической экспертизы. Там определят дозу и вид наркотика. По анализу мочи возможно определить не только наличие наркотика в крови, но даже и антител к нему. Антитела к марихуане могут обнаруживаться в крови в течение месяца (!) после употребления. Не пугайтесь, на учет в наркодиспансер ваш сын не попадет – на экспертизе не спрашивают ни паспорта, ни фамилии.
Статистика
По утверждениям специалистов, с последствиями наркомании столкнулась каждая пятая белорусская семья. Примерно каждый десятый учащийся утверждает, что знает, где в его населенном пункте можно достать наркотики. 80 процентов детей и подростков, попадающих в группы наркопотребителей, становятся наркоманами. 34,6 процента подростков лично знакомы с людьми, употребляющими наркотики. Только в текущем году за операции с наркотиками в Минске уже привлечено к уголовной ответственности 10 подростков. По Беларуси – 76.
Откуда “дурь”? Итак, откуда дурь в карманах и организмах наших детей? Наркотики растительного происхождения идут из Азии в Европу, а из Европы идет “синтетика” в страны Азии. Беларусь – наиболее короткий путь транзита. У нас не уродила картошка, зато в Афганистане, как отмечают специалисты, нынче в переизбытке уродил опийный мак. Какой процент небывалого урожая осядет в “транзитной” Беларуси, остается лишь гадать. Метадон – химический аналог героина – наркобарыги привозят к нам из Польши: там его запросто можно купить в аптеке по рецепту как препарат, помогающий избавиться от героиновой зависимости. На деле же метадон не отпускает своих жертв, вызывая гораздо большее привыкание. Он дороже героина и по карману только детям богатых родителей. За последние 5 лет вес изъятых наркотиков увеличился на 18 процентов, психотропных веществ – в …26 раз. Самые популярные среди несовершеннолетних сегодня – марихуана и амфетамины.
Виноваты гены? Большинство ученых склоняются к тому, что гены причастны к развитию у человека пагубной зависимости. Какие-то гены уберегают от нее, а какие-то, наоборот, повышают риск превратить вас в алкоголика и наркомана. В 1990 году ученым Эрнстом Боулом был открыт ген DRD2 – “ген зависимости”, толкающий людей на поиски новых ощущений. Слава богу, не только наркотиков. Того же экстремального спорта.
Елена ГОРМАШ, Труд-7
